Статьи

Тот, кто интересуется республиканской прессой, знает Александра Нелюбина, как фотокорреспондента, специализирующего на политических репортажах, хотя его лучшие фотографии можно увидеть только на выставках или в его личном архиве. Современные печатные СМИ не готовы к тому, чтобы их напечатать. Александр Нелюбин снимает маргиналов, которыми можно считать, как опустившихся бомжей, так и элиту общества. Почему-то крайние проявления любого явления становятся особенно привлекательными для потребителя. Хотя ничего удивительного в этом нет – экстрим всегда был и остается лучшим стимулятором для человека.
Александр, расскажи о своей последней выставке.

Выставка была узконаправленная и своеобразная – бомжи на улицах Ижевска. Сегодня проблема нищеты бездомных – это одна из тем, которая бьет по обществу. С одной стороны все мы видим рост благосостояния некоего меньшинства, газеты сообщают об экономическом чуде, а бомжей меньше не становится и никто не задумывается о том, как живут эти люди. В России люди оказались за бортом благодаря государству, а не потому, как говорят на Западе, что они не хотят работать. Кого-то сократили на предприятии, а возраст уже поджимает. В газетах в разделах «Вакансия» объявления с условиями: «до 30 лет с длинными ногами». И в конце концов человек, как собака, привыкает к опущенному состоянию. Недавно встретил знакомого, который в прошлой жизни представлял образец респектабельности, работал на заводе технологом. Спрашиваю – «Ты?». «Я», «Как так?». «Да ладно, что ты? Я уже стекла сдал на бутылку». Сократили, до пенсии ему еще далеко. Пошел в дворники на зарплату в 900 рублей, а потом скатился.
А какова была реакция на выставку?

Хорошая, но бездеятельная. Даже представители власти побывали, но ничего не меняется. В Удмуртии в свое время проблема бомжей решалась только в Воткинске, где бывший мэр, в свое время, устроил в Воткинске. А у нас, что в Ижевске ничего не делается, хотя даже в дореволюционное время у нас для таких людей функционировал дом призрения.

Некоторые фотографы фотографируют природу, архитектурные изыски.

Я природу не снимаю. Не понимаю. Девственность полей, красота рек теряет свой смысл без человека, являющегося наблюдателем, эстетом и ценителем. Без человека исчезает смысл красоты.
У тебя же есть еще одна «специализация», которую можно определить как политическая фотография. Причем образы, которые у тебя получаются далеки от тех отштукатуренных образов, которым пестрят официозные и официальные СМИ? Персонажи не обижаются на тебя?

Обижаются, причем регулярно. Может и справедливо. Но я считаю, что образ человека становится интересным, когда он раскрывается и забывает, что надо позировать. Он забывает, что руки должны быть по швам или на столе, а выражение лица умным. Человек должен быть на фотографии таким, каким он бывает дома, со своими близкими. Если нет, получается маска, которая, при всей пофасности оказывается слишком натянута.

Тебе заказывали фотографии компроматного характера? Были ли в связи с этим опасные для жизни ситуации.

Фотографии заказывали скорее социально-значимые, а ситуации были скорее опасные для здоровья. Буквально год назад для одной из редакции необходимо было снять одного из чиновников, на его джипе. Жду возле места его работу, когда он подъедет. Подъезжает, выходит из джипа, я отснял его. Но оказывается, что секьюрити меня уже давно засекло. Перекрыли дорогу, догнали. «По какому праву забрали, попытались забрать пленку. Бить не стали, был светлый день. Было многое – пытались, не пускать на мероприятия, охранники загораживали объект съемки, но до активных противодействий доходило редко.

Есть представители, так называемой элиты с которыми легко работать?

Легко работать с федеральными политиками и со звездами эстрады. В Удмуртии развелось огромное количество пресс-служба, каждая из которых считает своим долгом предоставить пишущему журналисту материал, а фотокорреспонденту даже не фотографии, а иконостас. ,Нашим политикам придумали образ и может тем испортили их имидж. Людям и хочется живой образ, а не кирпич, u1082 который кочует из одной газеты в другую. Политический репортаж уходит в прошлое. То, что мы видим сейчас – это дежавю, мы становимся свидетелями возвращения времен политбюро, когда в соответствии со стандартами ретушировались морщинки, соскабливались бородавки. Но вертикаль власти – не объяснение происходящей деградации. Федеральных политиков, Владимира Путина снимают очень свободно. Несвобода, проявляющаяся в прессе, в фотографии – находится в наших головах, мы боимся перешагнуть нами же установленные границы.